Духовный рост Оно вам надо? Попытка анализа

Оно вам надо? Попытка анализа

imagesВступление от Глории Мур:    Я нашла эту статью в соцсети. Публикую ее со ссылкой на источник и небольшими сокращениями. При желании вы можете прочесть ее целиком на сайте автора.

Статья показалась мне интересной. Потому что процессы, которые описывает автор, мне хорошо знакомы. И я честно предупреждаю о них всех, кто встает на путь духовного роста. Еще раз даю вам возможность прочесть, что ждет вас, если вы пойдете по этому пути.

***

Приблизительно через год после окончания собственной личной терапии, привыкнув к изменениям, которые она принесла в мою жизнь, я ощутила острое желание их как-то осмыслить. Однако, мемуары как-то незаметно переросли свои первоначальные скромные задачи, приведя к некоторым широким обобщениям и практическим предложениям (скорее похожим на предостережения) в области личной терапии студентов.

Сразу поясню, откуда взялась энергия для написания этой статьи. Это, несомненно, злость и обида. О таких последствиях надо было предупреждать! Я нигде не читала и не слышала о побочных эффектах терапии, то бишь о том, чем придется заплатить за отсутствие невротических конфликтов. Упоминалось максимум о том, что многие разводятся, но, будучи и так в разводе, я и не подумала насторожиться! Ведь о позитивных эффектах написаны тома, и все, в сущности, правда (поэтому не стану повторяться), а о негативных – пара строчек у Маслоу: « в нашей культуре психологическое здоровье – удел избранных, а значит, они, эти избранные, неизбежно одиноки…» («Мотивация и личность»).

Среди прочих источников вдохновения хочу выделить книгу Елены Улыбиной «Страх и смерть желания» и «Детство и общество» Эриксона. Итак, верная феноменологическому подходу, сначала попытаюсь перечислить результаты и побочные эффекты – предельно конкретно, так, как они представлены моему сознанию. Главные события в терапии разворачивались вокруг выяснения отношений с родителями и полученными от них интроектами.

В результате интроекты частично выброшены за ненадобностью, частично пережеваны, переосмыслены и усвоены. А родители стали тем, что они и есть – несовершенными человеческими существами, совершившими кучу ошибок при моем воспитании, но, тем не менее, любимыми и заслуживающими прощения и благодарности. И еще – реальными, изменяющимися и (внимание!) доступными контакту. А я, залатав дыры в Самости, могу теперь сама себя и судить, и прощать, и утешать, и родительскую фигуру, если надо, на некоторое нужное мне время выбирать. Причем не какую попало. Говоря словами Перлза, я таки стала собственным родителем.

Жить стало лучше, жить стало веселей. А теперь – про побочные эффекты. Обобщая, это можно назвать проблемами взаимоотношений с культурой и ее продуктами – Маслоу называл это «отстраненностью от культуры». Затронуты все аспекты – социализация вообще, отношения с авторитетами и разного рода общностями, восприятие продуктов и элементов культуры. В результате совершенно меняется способ времяпрепровождения, причем меняется в сторону, мягко говоря, не вознаграждаемую в нашем обществе, и ниша, которую я вынуждена занимать, вполне маргинальна.

Я реально плохо адаптирована в данной конкретной культуре, устройство которой далеко от идеального и разумного. А теперь подробнее. Произведения искусства практически перестали цеплять за «живое» (т.е. за незавершенные гештальты) и вызывать сильные чувства. «Двойные послания» читаются, психопатология бросается в глаза – интрига и загадка безнадежно разрушены. Тяга к продуктам чужого творчества угасла вместе с тягой к навязчивому повторению травмирующих ситуаций и отношений, так что у меня есть веские основания полагать, что они росли из одного корня. Фильмы и спектакли, посвященные превратностям человеческих отношений, стали выглядеть в лучшем случае как клинические иллюстрации, более или менее удачные и правдоподобные.

В результате процесс приобщения к культуре, раньше вызывавший массу разнообразных эмоций и занимавший время и внимание, стал весьма прерывистым и опасливым. Практически все вызывает такое раздражение и сожаление о потерянном времени, что я почти перестала что-нибудь смотреть и слушать! Отпал огромадный повод для общения – я больше не культурный человек, со мной трудно что-нибудь обсуждать. Во всем норовлю искать смысл и переходить на личности, но об этом ниже. Или привлекает совсем уж чистая эстетика — красивые пейзажи, композиции, люди… То, чем можно наслаждаться в процессе одинокого созерцания.

Второе – это, конечно, праздники. Раньше такие долгожданные и прекрасные, потому что на них все не как всегда, они совершенно потускнели. Похоже, что праздничная атмосфера и ожидание чуда создавались ценой повседневной неудовлетворенности и депривации. Бытовые последствия: «выпадаю» из празднично-приподнято настроенных компаний и перестала устраивать праздники сама. Картина опьянения, и та изменилась! Приятная истома да сонливость, а где то возбуждение, которое раньше долго накапливалось за внутренними барьерами ?! Где способность плясать ночь напролет и искрометный энтузиазм от присутствия мужчин?

Улыбина пишет по этому поводу: «Для временной разрядки напряжения (человек) использует специальные принятые в культуре замещающие действия, лояльные к инстинктам, позволяющие им проявляться более или менее свободно. Ими, в частности, могут быть разного рода празднества, бывшие сатурналии и карнавалы, во время которых отменяется сдерживающее действие законов и допускаются всякие бесчинства и излишества, имеющие более или менее символический характер. Но самые разнузданные карнавалы и сатурналии могут существовать только при наличии закона, при отсутствии узды разнузданность теряет смысл».

Третий аспект: похоже, что понизилась сексуальность (Сейчас я не имею в виду того факта, что демонстрация сексуальности перестала служить целям самоутверждения). Парадокс? Оказалось, что заметная часть всегдашнего возбуждения питалась восторгом переноса и тревогой из-за незаслуженности такого счастья. И еще – тоской по простой телесной близости, ласке и уюту. Первое и второе ушло, третье стало осознаваться как таковое и удовлетворяться в разных, не только сексуальных отношениях.

Похоже, что этот новый уровень – натуральный природный. А где же так бодрившая меня «озабоченность»? Появилась способность к близким отношениям, но попутно умер романтизм. Чего тут сублимировать и выражать косвенно, если я осознаю, что сейчас хочу материнской заботы и участия, а сейчас – секса, а теперь – покоя и одиночества, и умею об этом попросить? Творческое самовыражение, соответственно, решительно иссякло. Использование метафор и намеков – минимальное. Чего темнить, когда все ясно? «Сублимация служит энергетической основой культуры: нет подавления – нет напряжения – нечего сублимировать и не на чем развиваться» (Улыбина).

Хотя вкус и любовь к красоте остались, направлены они на аспекты исключительно прикладные и материальные. Не понимаю я больше чистого искусства! Каждая вещь должна иметь утилитарное назначение или быть природой, то есть жить своей жизнью. То же ожидается и от человеческих отношений – либо они деловые и служат какой-то цели (здесь все стало проще), либо от партнера ожидается, что он живет своей жизнью, которой в целом доволен. Круг друзей крайне сузился. Воспитывать взрослых, пытаться их исправить или манипулировать ими в личной жизни стало категорически неинтересно. Соответственно, очень обострилась реакция на чужую манипуляцию. Раздражают и очень заметны любые претензии на мои ресурсы – от рекламы до попыток навязать комплементарную роль в общении. Отзываюсь только на искреннее самовыражение и прямые «авторизованные» послания (чего хочешь от меня – точно, просто и конкретно, без намеков), во всех остальных случаях мгновенно начинаю скучать. Так что я перестала быть милым в общении человеком.

Светская жизнь невозможна в принципе, всякая ерунда вроде светских условностей пропускается мимо ушей, а в моем исполнении невообразима вообще. Ритуалы совершенно обессмыслились и ничего, кроме изжоги, не вызывают. Следующая большая область изменений – это отношения с самыми разными авторитетами. Раньше это была зона формирования позитивных и негативных родительских переносов – область сильных чувств, от сильнейшей влюбленности, восхищения и энтузиазма до обиды, ненависти и решения бороться до конца. Ну, и где это все теперь?

Сначала появилось (вдруг!) очень приятное чувство собственной полноценности и равенства со всеми окружающими, включая симпатичных и авторитетных людей. Я больше не сомневалась в том, что достойна их внимания. А потом обнаружилось, что я больше не влюбляюсь в учителей, артистов и политиков, никому не готова безоглядно доверяться, и ничей портрет мне не хочется вешать на стенку.

Ушел целый пласт весьма энергетически насыщенной жизни, которому я обязана большей частью своего образования. Если бы не желание выпендриться, быть замеченной и оцененной «псевдородителями» (последствия нарциссической травмы), ни за что бы не стала так выкладываться!!! Снизилась продуктивность. Стремление гарантировать себе признание и принятие, существовавшее в рамках «синдрома самозванца» и подпитывавшееся энергией от страха разоблачения, куда-то делось. Я знаю, что достаточно хороша и привлекательна сама по себе, и свершенное мной, скорее всего, будет признано авторитетными для меня людьми. Как только оно созреет.

Будет что выразить – выражу, если реакция будет неожиданной – тем интереснее, негативной – разберемся, проясним, ничего страшного. В общем, похоже, я никогда не напишу кандидатской диссертации… Причем это не апатия или лень. Когда задача поставлена, энергии для ее достижения собирается больше, чем в «допсихотерапийную эру», и фокусируется она легче и эффективнее. Но задача должна быть или достойной, или очень конкретной. А «быть культурным человеком» и все такое прочее оказалось ни к чему.

Еще эффект — забывчивость. Стала натурально забывать перезвонить, причем вполне симпатичным людям. Раньше в голове роилось несметное количество заметок обо всех прошедших и предстоящих событиях, причем без всяких усилий и намерения все это помнить… Теперь помню и узнаю лица (пока?), а имена – забываю, даты – пропускаю, и могу не знать, какой сегодня день и какое число. Похоже на возрастные изменения, однако, в том, что касается интересующих меня лично вещей, все по-прежнему помнится. Кажется, это побочный эффект потери желания всем нравиться и быть незаменимой. Пропало и желание помогать.

Вдруг обнаружилось, что одни люди нуждаются в помощи, а другие – нет, только некоторым из первых нужно что-то от меня, и вовсе не всем, кто этого просит, я готова помочь. Только тем, кто помогает себе сам, или уж объективно к этому неспособен по возрасту или состоянию здоровья. Вмешиваться в жизнь здоровых и полноценных людей, которые просто не прочь переложить на кого-нибудь труд и ответственность, совершенно не хочется. А ведь было любимейшим занятием и основой ощущения своей ценности! («А ты опять по своему обыкновению кормишь грудью какого-то мужчину?» — Хренушки, больше не кормлю).

Еще совершенно утерялось национальное, классовое и прочее групповое самосознание. Лояльность осталась в виде либо персонального доверия и симпатии, либо выполнения договорных обязательств. Идентификации стали произвольны и обратимы, за кого я буду «болеть», определяется контекстом ситуации и моими интересами и возможностями, а вовсе не формальной принадлежностью. Члены прочих групп перестали априори казаться противниками и вообще гадами. Больше не действуют никакие техники искусственного воодушевления; для рекламы, идеологии и агитации я – конченный человек.

Как пишет Улыбина, «идеология, механизмы действия которой полностью понятны субъекту, перестает действовать. Сближение того, почему человек что-то делает, с тем, как он это объясняет, лишает объект желания притягательности». Еще интересный эффект — индивидуализация всего, с кем (или с чем) возникли личные отношения – противоположность рыночной ориентации. В круг индивидуально значимых объектов попали квартира, машина и многие другие любимые вещи, и теперь их крайне затруднительно поменять или выбросить – они как друзья или члены семьи.

С другой стороны, я и себя перестала видеть в терминах товара, и больше не стремлюсь набирать «товарные очки» — нужные строчки в резюме, бумажки-корочки и проч. Таким образом, в результате отказа быть хорошим товаром в глазах общества, я становлюсь товаром никудышным и неликвидным. Оно же не собирается вступать со мной в личные отношения. А роль винтика в механизме, цели которого не совпадают с моими, мне решительно претит, и это заметно.

А моих целей ни одна платежеспособная организация перед собой не ставит! Слава Богу, нашелся мужчина, которого греют мои цели в масштабах отдельно взятой семьи… В общем, клиническая картина напоминает отвыкание от стимуляторов. Некоторая невротичность и подчинение интроективным понуканиям (супер-Эго) держали в постоянно «взвинченном» состоянии повышенного тонуса, иногда выступающего в виде тревожности. Обычно это случалось при невозможности суеты и поступательного движения к новым достижениям. Теперь тревоги много меньше, как и тонуса, и деятельности… Сплю зато хорошо.

***

Итак, резюмируем: субъект, покончивший с основными невротическими заморочками – это человек отчужденный от культуры и традиций, отдельный от своего окружения, не способный к пустому времяпрепровождению и легкому общению, не стремящийся к общественному признанию, имеющий свои понятия о том, что в обществе считается несомненным и общеобязательным, отказывающийся манипулировать и не поддающийся чужим манипуляциям, терпимый к различиям, несуетный пофигист, знающий то, о чем не говорят, несклонный к компромиссам в принципиальных вопросах, видящий суть и не дающий себя заморочить всякой шелухой. Однако, вполне решительно и жестко защищающий свои границы.

Фигура совершенно маргинальная, согласитесь. И в патриархальном, и в рыночном обществе. Более всего соответствует образу мудрого старца, знающегося с потусторонними силами, живущего на окраине, к которому обращаются, если уж совсем припекло – болезнь, неразрешимый конфликт или стихийное бедствие, а в остальное время опасливо обходят подальше. Или что-то вроде Бабы-Яги: Дело, мол, пытаешь, али от дела лытаешь?! Еще несколько цитат из Маслоу, все про самоактуализирующуюся личность: «Если та или иная условность становится обременительной, предъявляет права на его силы или время, он сбросит с себя маску приличий… и мы со всей очевидностью обнаружим, насколько поверхностна была его конвенциональность». «Эти люди не находят для себя возможным пожертвовать удовольствиями, дарованными им жизнью, во имя абстрактных идей и гипотетических благ».

***

Однако, вполне стабильным невротикам состояние до терапии, учитывая реалии их семейного и общественного положения, вполне может быть более желанным, чем после. Беда в том, что процесс осознания необратим, и вернуться будет нельзя.

Система воспитания детей, сложившаяся в обществе, имеет целью воспроизводство образа жизни, культуры и ценностей этого общества. И «хорошие девочки» и «хорошие мальчики», попадающие в учебные группы (в большинстве своем вполне сносно функционирующие невротики), несут в себе совсем не случайные внутренние конфликты, а именно те, которые позволили и позволяют им занимать свое место в собственной семье и в обществе.

***

С одной стороны, это замечательно – человек стал в полной мере собой, но, с другой стороны, возможно, он собирался и дальше жить в этом социуме и в этой семье… Конечно, голубая пирамидка – это прикольно, но о такой радикальной трансформации, по-моему, следует честно предупреждать. В известных мне устоявшихся восточных системах уход в духовный поиск приличествовал человеку, прошедшему и завершившему предыдущие этапы жизни – образно говоря, построившему дом, вырастившему сына и посадившему дерево.

В Китае подходящим для этого возрастом были, помнится, 60 лет. Получается, что психотерапия может ударными темпами «состарить» и «угомонить» человека до того, как он даже приступит к исполнению таких жизненных задач, лишая его энергии для приобретения разнообразного жизненного опыта (в том числе и «набивания шишек»). А как же это: «Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел…»? Не много ли на себя берем, господа? После собственной успешной терапии у меня родилось подозрение, что есть некий предел, на котором стоит остановиться. А остановившись, получить правдивую информацию о том, что будет дальше, и на ее основании сделать ответственный выбор.

Вероника Тверицкая

Источник

 

Татьяна Прохода

Один комментарий

  • По-моему, это крик души. Типа «Почему меня никто не предупредил, что будет так плохо? Я теперь страдаю, раздражаюсь и не вписываюсь». Да, наша жизнь так устроена, что мы не всегда знаем или можем предположить о последствиях того, что происходит с нами и вокруг. И даже если предполагаем, то Бог располагает, и приходится мириться с тем, что получилось. Или не мириться. У каждого свой выбор.
    Глория, полностью соглашусь с тобой лишь в одном. Да, предупредить следует. И то, как о процессах перехода на сыроедение, например. Да, ты будешь отличаться от остальных. А разве не к этому ты стремишься? И если нет готовности, может, подождать или не гнать лошадей навстречу светлому будущему?

Статьи