Про любовь Любовница

Любовница

 

За окном уже сгущались сумерки. В маленькой комнате, казавшейся серой то ли из-за табачного дыма, то ли из-за недостатка света, царил беспорядок. На полу валялись какие-то фотографии и бумаги. На столе стояло несколько чашек с недопитым кофе, рядом валялось надкушенное и уже засохшее пирожное. На диване вместе со скомканной постелью, лежала пустая дорожная сумка. Повсюду: на полу, на журнальном столике, на креслах и стульях были разбросаны вещи. Небольшой шкаф в углу был распотрошен и вывернут наизнанку — все его ящики и дверцы были открыты и из них торчали измятые вещи. Хозяйка маленькой однокомнатной квартиры была дома. Но, несмотря на наступающий вечер, она не зажигала свет.

Она не замечала ничего вокруг. Она ждала…     Младший научный сотрудник петербургского университета, историк Елена Николаевна Черникова, хрупкая рыжеволосая женщина лет двадцати пяти, одетая в обрезанные до колен джинсы и толстый вязаный свитер, сидела посреди всего этого беспорядка, поджав под себя одну ногу. Не сводя глаз с телефонного аппарата и раскачиваясь в такт словам, она молила «Позвони, позвони, позвони….» Телефон молчал. Он молчал уже третьи сутки. Не отвечал и Его номер на работе. Они собирались провести несколько дней вместе, он обещал приехать, и Ленка даже взяла на кафедре несколько дней за свой счет. А вместо этого — тупое сидение у телефона! Она схватила пачку сигарет. Черт! Кончились. Когда они успели кончиться эти чертовы сигареты! Она ведь открыла пачку пару часов назад! В сумочке тоже пустая пачка «Мальборо». И на подоконнике, и на столе… Неужели это она выкурила все это?

Ничего не соображающая от дыма и бессонницы Ленка насыпала в стакан кофе. Почему он не звонит? Почему?! Что случилось? От этой неизвестности хотелось выть. Он невероятно, немыслимо далеко, их разделяют сотни километров, и объединяет один только телефонный провод… Провод! Ленка вскочила, как ужаленная. Ну, конечно, она просто задела ногой провод и отключила телефон! Подскочив в одном тапке к аппарату, она сорвала трубку. Раздался привычный монотонный гудок… За аппаратом обнаружилась завалившаяся сигарета. Ленка чиркнула зажигалкой. Надо успокоиться. Подумать о чем-нибудь приятном…

Любимым ее местом в Москве был Александровский сад. Бывая в Москве, Ленка всегда приходила под кремлевскую стену и подолгу сидела на скамейке, рассматривая прохожих и подкармливая здешних избалованных голубей. Тот день она помнила во всех подробностях. На ней было полупальто горчичного цвета, черные брюки и маленькие мягкие полусапожки из черной замши на высоком каблуке. На голове была круглая черная шляпка с короткими полями, из-под которой торчали непокорные, вечно доставляющие ей мучения рыжие кудри. Красить лицо было лень и, чтобы не выглядеть пугалом, Ленка припудрила лицо и чуть тронула помадой губы. Этот «макияж» как ни странно, ей очень шел. Вообще, у нее были правильные, тонкие черты лица, но из-за вечно опущенной головы, ссутулившихся плеч и очков, никто никогда не видел ни карих, с золотыми искорками глаз, ни чуть курносого носа, ни красиво очерченного чувственного рта.

Вокруг царило великолепие московской осени. Прозрачный воздух с блестящими паутинками, запах прелой листвы, деревья, одетые в свои самые роскошные бальные наряды. Золото дуба, разноцветье кленов, багрянец рябиновой листвы в сочетании с гроздьями ярко-оранжевых ягод, темная зелень колючих елей создавали вместе великолепный ансамбль, дающий свой последний виртуозный концерт. Он состоял из шепота падающих листьев, шелеста ветра в кронах деревьев и смешенья немыслимых красок на только что выметенном асфальте, в самом центре задымленной, суетливой Москвы. Похоже, никто, кроме Ленки не видел и не слышал красоты этого осеннего представления. А она всегда любила осень. Осенью как-то особенно чувствуется смысл существования…В этом философско-созерцательном настроении и застала Ленку Любовь.

Сначала она увидела перед собой ботинки, остановившиеся в самой гуще толкущихся голубей. Подняв глаза, она обнаружила, что ботинки принадлежат симпатичному молодому мужчине лет тридцати пяти, который смотрел ей прямо в глаза. Он был одет не по погоде легко, в джинсы, светлую рубашку и белый свитер. Русые, слегка вьющиеся волосы коротко подстрижены. Умный, проницательный взгляд из-под густых бровей, серые глаза. Ленка смутилась от взгляда незнакомца и, пытаясь скрыть смущение, и надевая очки, первой заговорила:

— Вы что-то хотели?

— Да. — был ответ. — Я хотел бы быть одним из этих голубей, чтобы есть из ваших рук.

— Шли бы вы своей дорогой, молодой человек.

— Извините меня, я совершенно не умею знакомиться на улице. Но вот увидел вас и вдруг понял, что если пройду сейчас мимо, то потеряю что-то… важное, что ли. Даже не знаю, как и объяснить. Простите, я наверно выгляжу нелепо.

— Да нет, — возразила Ленка, — вы выглядите как человек, который только и делает, что знакомится на улицах.

— Правда? — обрадовался незнакомец, — а я-то ломал голову, думал, как бы к вам подойти, что сказать… Я уже полчаса за вами наблюдаю. У вас было такое отрешенное, такое необыкновенное лицо… Я подумал — такую девушку нельзя упускать, нельзя позволить ей просто встать и уйти.

— Я как раз собираюсь это сделать, извините, — Ленка улыбнулась симпатичному незнакомцу, но не знакомиться же в самом деле на улице! — До свидания!

Она встала со скамейки, стряхнув с себя хлебные крошки. Голуби разбежались в разные стороны, подбирая остатки пиршества. Ленка повернула в сторону метро.

— Постойте, девушка! Ну, пожалуйста, не уходите! — он прошел за ней следом несколько шагов. — Девушка!

— До свидания, молодой человек! Спасибо за добрые слова! — и она скрылась в проеме подземного перехода.

Нежданный попутчик отстал.     На следующий день Ленка сидела в университетском зале, приготовившись умирать от скуки, слушая доклад об «Особенностях периода отмены крепостного права в России». Когда на трибуне появился докладчик, у нее от удивления открылся рот. Это был ее вчерашний не состоявшийся знакомый.

А после докладов, на фуршете «знакомства», где все участники симпозиума могли встретиться в непринужденной обстановке, она сама подошла к незнакомцу.

— Здравствуйте! — он обернулся и округлил глаза. — Вы?! Я так и знал, что вы влюбились в меня с первого взгляда и проследили за мной! — сквозь лукавые огоньки в его глазах просвечивала искренняя радость.

— А я-то думала, что это вы, чтобы познакомиться со мной, пробились на трибуну симпозиума! Признайтесь, вы дали председателю взятку?

Удивительно, что они ухитрились встретиться снова — в огромном мегаполисе! Наверно это…

— Да уж, это судьба! — договорил он за Ленку.  — Ну что ж, меня зовут Игорь Петрович Еремин. Доктор исторических наук. Для вас просто — Игорь.

— Лена…

…Зазвонил телефон, выдернув Ленку из приятного плена воспоминаний. Она схватила трубку.

— Да!… нет, вы ошиблись номером…

Нет, она не будет сейчас реветь. У нее уже просто нет слез. Не может быть, чтобы Игорь просто так перестал звонить. Он не мог бросить ее. Ведь они любили друг друга! Любили так, что перед ними расступались все казавшиеся неодолимыми препятствия. А препятствий и в самом деле было много.

Она жила в Питере — он — в Москве и к тому же, Игорь оказался женат. Он сказал ей об этом честно, в первый же день знакомства, уточнив, правда, что собирается разводиться. Он оказался потрясающим, удивительным человеком. Он был очень интересным собеседником, а его чувство юмора заставляло ее хохотать до коликов. Наконец, он был нежным и опытным любовником.

Те две недели, что длился симпозиум, пролетели как один день. Ленка расцвела и не верила своему отражению в зеркале, показывающему ей молодую красавицу с сияющими глазами и румянцем на щеках. Плечи ее сами собой развернулись, голова гордо приподнялась, взгляд стал уверенным и счастливым. Из серенькой мышки, научного сотрудника, вечно погруженной в свои книги и домашние дела, за несколько дней она превратилась в принцессу. И все это — только благодаря чувству, наполнившему все ее существо!

А потом они расстались. Московская сказка с ее прогулками по любимому обоими Александровскому саду и Измайловскому парку, походы в музеи, ужины при свечах и бессонные ночи в гостиничном номере, — все это закончилось вместе с симпозиумом. Полетели письма. На работу по интернету, до востребования — на почтамт… Она писала ему почти каждый день, он отвечал ей редко. Больше звонил, отшучиваясь, что научная работа отбивает всякую охоту писать что-то еще после шести вечера.

Они говорили по телефону каждый день. Ни о чем. Обо всем. Виделись каждые две недели — по выходным. Он приезжал к ней, она приезжала к нему. В Москве они встречались на квартире его друга. У Игоря встречаться было неудобно — с ним вместе жила пожилая мама. С женой он расстался сразу же после симпозиума, и они подали на развод. Детей у них не было. Осталось оформить бумаги…. Все бы было хорошо, если бы не эти долгие недели разлуки, от которых Ленка просто сходила с ума. Но обстоятельства требовали такого положения дел, по крайней мере, пока. Так говорил Он. И Ленка плакала ночами, но терпела. Игорь обещал развестись, разменять квартиру и забрать ее к себе в Москву. Она ждала. Так незаметно прошел год…

…Снова раздался телефонный звонок. Телефон, молчавший трое суток, словно очнулся от спячки и начал трезвонить каждые пять минут.

— Я слушаю! — Ленка, боясь, что это снова не Он, тревожно прислушалась к паузе на том конце трубке. Женский голос произнес:

— Это Елена?

— Да, это я, — удивленно ответила Ленка. Голос был ей незнаком.

— Это мама Игоря Еремина.

— Да! Я слушаю! Что-то с Игорем?! — закричала Ленка.

— Нет, с ним все в порядке. Я хотела поговорить с вами.

— Голос был мягким, грустным и каким-то сочувствующим.

— Елена, я бы хотела вас попросить оставить моего сына в покое. Он не любит вас. Он любит свою жену. Они ждут ребенка. Оставьте их, Бога ради! Не берите грех на душу!

Ленка онемела.  — К-к-как р-реб-бенка? К-к-как ж-жену? Они ведь почти развелись?! Они ведь не жили вместе! Как может быть ребенок!

— Деточка, кто вам сказал, что они развелись? Марина все это время жила вместе с нами. Они и не думали разводиться. Игорь увлекся вами, вот и все. А теперь ему нужно возвращаться в семью. Вы уж простите его…

Ленка уронила трубку на пол. Вслед за ней, зацепившись за провод, упала, разбившись и разметав по паласу пепел сигарет и окурки, пепельница. Ленка опустилась на колени прямо на осколки. Кусочек хрусталя впился в ногу.   Он обманывал ее… Все это время врал! Не давал ей номер домашнего телефона, объясняя это тем, что мама больна и часто отдыхает… А она поверила! На самом деле… Неужели врал? Да нет, не может этого быть! Он ведь любит ее! Она видела искренность в его глазах, она чувствовала его руки и губы, которые не могли лгать! Наверняка это его мать лжет! Она просто хочет сохранить его семью…

Но почему молчит сам Игорь? Почему не звонит? Вопросов было больше, чем ответов. Ленка, отчаявшись разгадать этот ребус, решилась, наконец, получить объяснения из первых уст. Быстро побросав в сумку вещи, она отправилась на Московский вокзал.

Москва встретила ее утренним туманом и дождем. Ленка, раскрыв зонтик и перепрыгивая через лужи, решительно направилась к метро.   В двадцатый раз надавив кнопку звонка, она, наконец, расслышала шаркающие за дверью шаги.

— Кого там черт несет? — раздался хриплый со сна голос Максима, друга Игоря. Зазвенели ключи, и в дверную щель просунулось опухшее лицо, дыхнувшее перегаром.

— Лена? Ты откуда взялась? Мы с Игорем вроде не договаривались… Он вроде сказал, что вы… Подожди… Ты сама приехала, что ли? Он не знает? Да проходи, чего в дверях стоишь, — хозяин распахнул дверь и впустил непрошеную гостью.

На Ленку пахнуло затхлым запахом вчерашнего веселья. На столе посреди комнаты валялись недоеденные куски пиццы в картонной коробке и пластиковые стаканчики. Рядом стоял ровный ряд разнокалиберных бутылок.

— Извини, у нас тут вчера был маленький сейшн. Черт! Голова раскалывается, ничего не помню, пиво что ли с водкой мешали… Проходи, садись. Пиво будешь?…А ну да…может, кофе?

— Я сама сделаю кофе. Пойди, умойся.

— Угу.   Максим исчез в ванной.   Ленка прошла на кухню, разыскала пару не слишком грязных кофейных чашек, ополоснула и включила чайник.

— Слышь, Лен, а ты чего приехала-то? — поинтересовался Максим, появившийся из ванной с полотенцем на голове. — Случилось чего?

— Случилось. Мне позвонили… его… в общем, неважно, кто… сказали, что Игорь…, что его жена… короче, что у них будет ребенок.

— Ну что за люди! Какое им дело до чужих проблем? Лезут, вмешиваются, — Максим поджег сигарету. Ленка вцепилась в плечо Максима и начала его трясти.

— Говори! Говори, все что знаешь, Максим! Это правда? Значит, он обманывал меня?!

— Знаешь что, — обиделся хозяин, — разбирайтесь сами! Это ваши личные проблемы! Ничего я не знаю! И знать не хочу! — Максим откупорил бутылку пива и начал пить прямо из горлышка.

Ленка без сил опустилась на стул. Ее самые худшие ожидания оправдывались.

— Где он? Почему не отвечает на мои звонки?

— Откуда я знаю! Я вчера с ним говорил, жив-здоров и все у него в порядке. Сегодня у него лекция в пединституте с утра. Мы договорились после второй пары встретиться. Уезжай, Лен, а? Ну не дело ты задумала! Уезжай!

— Ну уж нет! Я не уеду, я должна все выяснить.

— Дело твое, Лен. Выясняй, только меня не впутывай. Я тебе ничего не говорил. Можешь остановиться у меня, если хочешь, но только на пару дней. Дольше, извини, не могу тебя принимать. У меня тоже — личная жизнь имеется.

— Спасибо, Максим. Я ненадолго. Ты позволишь посетить твою ванную?

— О чем речь! Моя ванна — твоя ванна! — шутовски раскланялся повеселевший после пива Максим.

Ленка схватила сумку и закрыла дверь ванной. Она должна выглядеть так хорошо, как это только возможно. Он не должен ни о чем догадаться. Приняв душ, Ленка уложила свои рыжие кудри красивыми локонами и нанесла на кожу полупрозрачный тон, скрывший ее чуть заметные веснушки. Так. Линзы в глаза. Долой очки! Припудрила круги под глазами, оставшиеся после ночного бдения. Немного румян на скулы, бежевые, почти незаметные тени для век, тушь для ресниц, натурального оттенка помада. Зеленоватое платье, которое ей так идет. Она еще раз окинула взглядом свое отражение в зеркале. В запотевшем стекле ванной улыбалась уверенная в себе, рыжеволосая фея с высоко поднятой головой. Она заставит его сказать правду!

Ленка выскользнула из ванной и, нацепив туфли на высоком каблуке, закричала вглубь комнаты:  — Максим, я пошла! Закрой дверь!   Из спальни появился хозяин квартиры в рубашке с галстуком и семейных трусах, которые он прикрывал полотенцем. Увидев Ленку, Максим полотенце уронил.

— Слу-у-у-шай, Ленка! Как ты это делаешь?! Ну… нет слов! Ну просто супервумен! Слушай, на кой тебе Игорек, оставайся со мной! — он шутливо обнял ее за талию.

Ленка посмотрела на его голые ноги в носках и рассмеялась. Спохватившись, он прикрылся полотенцем снова.

— Пока, Максим, я не знаю, когда вернусь, ты когда будешь дома?

— Держи ключи! Такой женщине я отказать не могу! Ну супер! Просто ураган а не женщина!

— Ладно-ладно! Пока! — и Ленка, довольная произведенным впечатлением — значит, не зря старалась, выпорхнула на лестничную площадку.

Добравшись до педагогического университета, и остановившись перед входом, Ленка струсила. А что, если все, что сказала ей мама Игоря — неправда? Да и вообще — может, это и не мама была вовсе? Может, жена? Узнала обо всем и решила таким оригинальным способом «обезвредить» соперницу? Как она будет выглядеть в глазах Игоря? Как ревнивая дура и все. Приехала без приглашения, приперлась на лекцию…

Однако же, он не звонил ей четыре дня. И никак не объяснил своего отсутствия. Нет, все-таки ее визит — не такая уж и глупость. И Ленка потянула на себя ручку тяжелой университетской двери.   На кафедре никого не было. Телефон разрывался от звонков. На дверях висело расписание. Профессор Еремин… Так, двести пятая аудитория. Второй курс. Ленка уже было собралась идти, как ей навстречу открылась дверь и вошла молодая женщина.

Удивленно приподнятые брови, рыжие коротко остриженные кудри, карие глаза, твердый и уверенный взгляд, чувственный рот. Пристально вглядываясь в смутно знакомую женщину, Ленка пыталась сообразить, где же они встречались. Повисла пауза.

— Вы кого-то ищете? — наконец спросила рыжеволосая Ленку.

— Профессора Еремина.   Женщина как-то странно посмотрела на нее.

— Он в двести пятой. Лекция сейчас закончится.

— Спасибо. — Ленка выскользнула за дверь со странным чувством. Почему эта женщина показалась ей такой знакомой?   Она спустилась в холл, к зеркалу, подождала звонка с лекции, и снова поднялась на кафедру. У двери остановилась, чтобы перевести дух, и вдруг услышала голоса — мужской и женский.

— Мариночка, солнышко! Ну мы говорили об этом сотню раз! У меня все кончено там, понимаешь!

— Игорь, ты каждый раз твердишь одно и то же! Это в последний раз, такого больше не повторится! И каждый раз то же самое! Я только что видела здесь еще одну рыжеволосую студенточку, по всем признакам по уши в тебя влюбленную! Когда же это кончится, Игорь!

— Марина! У тебя уже фобия! Нет у меня никакой студенточки! А про Петербург я уже сказал тебе — все, кончено!

Ленка за дверью прислонилась лбом к холодной стене. Она вдруг поняла, почему женщина на кафедре показалась ей такой знакомой. Они были похожи. Похожи как сестры. Значит, Игорь выбрал ее потому, что она похожа на его жену! «Еще одна рыжеволосая студенточка!» Это она про нее, Ленку! Значит, она всего лишь очередная по списку… Так… Спокойно… Ленка набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула, открывая дверь.

— Значит, говоришь с Петербургом все, кончено? — нараспев, спокойно и ласково произнесла она, наклонив голову набок и разглядывая Игоря с ног до головы.

Ее появление произвело должный эффект. Игорь уронил какие-то бумаги и стоял с открытым ртом, не зная, что сказать. Марина с удивлением посмотрела на Ленку, потом на мужа, и, сообразив в чем дело, сузила глаза:

— А, так ты уже назначаешь свидания на моей кафедре! В моем институте! Совсем стыд потерял!

— Марина, я… Лена, как ты здесь… Я… — Игорь, покрывшись испариной, мямлил что-то невнятное.

— Ну что ж, совет да любовь!   Марина, всхлипнув, выбежала из комнаты, хлопнув дверью.   Ленка, едва держась на ногах, тоже вышла и медленно побрела к выходу. На душе было пусто и тоскливо.

Она открыла дверь квартиры Максима и шагнула в темную прихожую. Села прямо на грязную циновку и разрыдалась. Через минуту в дверь позвонили.

— Максим, ты?  — Откройте, Лена! Это Марина, жена Игоря.   Только этого не доставало! Ленка открыла дверь и, пряча заплаканные глаза, произнесла:

— Марина, я уже уезжаю. Я не вернусь. Все кончено.

— Я хочу поговорить с вами. Пожалуйста, впустите меня!

— О чем нам говорить?  — Лена, я не собираюсь вас ни в чем обвинять. Я просто хочу понять…Мне это необходимо!

— Входите. — Ленка посторонилась, пропуская Марину в прихожую.

— Пойдемте на кухню, там можно сесть. Кофе?

— Нет, спасибо, если можно, воды.

— Есть сок. Вы не возражаете, если я закурю?

Обе женщины явно не знали, как начать разговор и чувствовали себя не в своей тарелке. Наконец Марина взяла инициативу в свои руки. Глубоко затянувшись сигаретой, она произнесла:

— Как вы уже знаете, мы с Игорем ждем ребенка.

— Да, мне сказали.

— У нас долгое время не получалось. Мы уже отчаялись. И вот, наконец, я забеременела. А тут ваш роман. Понимаете, я нашла ваши письма. Недавно. Он прятал их в гараже…

— Ну что ж, хорошее место для посланий от любимой женщины, — усмехнулась Ленка.  — Вы действительно любите его, я поняла это из первого же письма…

— Ленка с усмешкой посмотрела на нее.

— Да нет, вы не думайте, я прочла только одно…Можно, я задам вам нетактичный вопрос?   Ленка кивнула.  — Как он называл вас? Ну я имею в виду ласковое прозвище… ну вы понимаете.

— Понимаю. — Эта Марина явная мазохистка.

— Он называл меня Малыш.  — И все?

— Это вас не касается. — Ленка сглотнула дым и поперхнулась. Я не хочу это обсуждать.

— Вы простите меня, я ведь не в душу вам влезать пришла…

— А зачем?  — Игорь мне сказал — у вас ничего не было. Он сказал, что просто пожалел вас, поцеловал пару раз… — Ленка многозначительно хмыкнула. Марина продолжала, словно не замечая ее реакции.

— Что вы влюбились и писали ему страстные письма. А потом я узнала, что он лгал мне. Случайно узнала — ночью он назвал меня вашим именем…. Я хочу понять, кого же он все-таки любит.

— Ну мне он тоже говорил, что не любит вас. И , простите, давно не спит с вами… И что вы ему неинтересны как женщина. И что я совсем не такая, как вы. Что мы ничуть непохожи. — Ленка грустно улыбнулась.

— Он называл меня Малыш, он говорил, что мои глаза — как два огромных темных омута с золотыми рыбками на дне… он сравнивал мои волосы со спелой пшеницей и солнечными лучами…

— Которые пробиваются сквозь утренний розовый туман… — закончила за нее Марина. Ленка удивленно на нее посмотрела.

— Наверно он говорил вам, что не спит ночами, мечтая прикоснуться к вашим губам… И что на свете нет никого, с кем бы ему было так спокойно и хорошо.

— И что мои веснушки…  — Это маленькие солнечные зайчики, застывшие в восхищении на прекрасном лице … — продолжала Марина, голос ее задрожал и на глаза навернулись слезы.

— И что любовью лучше заниматься под музыку? — безнадежно спросила Ленка.

— Его любимой группы «Скорпионс». — Марина шмыгнула носом, и тут они в голос заревели.

— Он говорил нам одно и тоже!

— Он обманывал нас обеих!

Вдоволь наплакавшись, Ленка и Марина пошли умываться. Увидев свои отражения в зеркале, они переглянулись и расхохотались. Зеркало отразило двух сестер — старшую и младшую, с одинаково взъерошенными рыжими волосами и заплаканными лицами в черных полосах потекшей туши. Кроме отражения в зеркале, сама ситуация, в которой они оказались, была похожа на фарс.

— Слушай, Лен! Ну что мы с тобой нашли в Еремине? Кобель, да и только!

— Марин, а может у него еще парочка рыжих дур в кармане припрятана? — разошлась Ленка.

— Вполне может быть! Сидят сейчас где-нибудь, плачут, ждут звонка… Надо нам клуб обманутых Ереминым организовать!   И они расхохотались снова.

— Пойдем, покурим.

— Пошли.   Они подожгли сигареты. Помолчали.

— Слушай, Лен, а давай выпьем! Есть, что выпить? За знакомство!   Ленка открыла холодильник.

— Кагор и мартини. Есть апельсиновый сок.

— Отлично!

— Так тебе ж нельзя. — Ленка значительно посмотрела на маринин живот.

— Эх, ничего ему не будет, мал еще! Наливай! По чуть-чуть.   Ленка разлила мартини и сок. Они чокнулись кофейными чашками.

Через час в квартире Максима началось веселье. Ленка и Марина танцевали под «Битлз», хором подпевая знаменитой четверке «Ай нид ю, ай нид ю, ай ни-и-ид ю-ю-ю!», взявшись за руки и изображая какое-то сумасшедшее танго.   Их праздник нарушил звонок в дверь.

— Макси-и-им! — хором закричали подружки по несчастью и радостно понеслись открывать.   За дверью стоял Игорь. Увидев вместо Максима жену и любовницу, он остолбенел.

— О! Какие люди! Любимый! Заходи!

— Ленка схватила Игоря за руку и втащила в прихожую.

— Слушай, Еремин, будь человеком, посиди с нами! А то у нас девичник, мужиков не хватает! А?

— Марина хитро подмигнула мужу. — Выпить хочешь?

— Очень, — хрипло проговорил Игорь.

— Ленка, налей нашему мужику! И нам по грамульке!

— За любовь! Ура-а-а-а! За настоящую! Верную! Вечную! — женщины чокнулись бокалами и залпом осушили их.

— А теперь — дискотека!!! Или нет! Давайте споем! — Марина исчезла в дверях и почти сразу появилась с гитарой.

— Игорек! Спой нам, а? Ну спой! Ну нашу любимую, а? Лен, он тебе пел?

— Марина, прекрати этот балаган!

— Игорь попытался встать.

— Ну нет! Ты останешься! — Марина толкнула Игоря обратно на стул. — Имей совесть, мы так долго терпели твое вранье! Спой!

— Марина, ты пьяна!  — Ну ладно! Не хочешь — как хочешь. Тогда я спою. Лен, подпевай! — и, тронув струны, Марина запела:

Междугородние романы

Опустошают нам карманы,

Опустошают кошельки

Междугородние звонки,

Опустошают нам сердца

Неотвратимостью конца,

Неверьем севера и юга

Однажды обрести друг друга…

Игорь схватил бутылку вина и, налив стакан до краев, залпом выпил.   У Ленки на душе снова заскребли отступившие было на время кошки. Любимый, такой родной, такой близкий человек был унижен, раздавлен и слаб. Он не поднимал глаз, боясь встретиться глазами с одной из своих женщин. Он выглядел как загнанный зверь.

— Хватит, Марина! — Игорь встал и отвернулся к окну. — Прекрати! Ты унижаешь себя!

— Вот как? — Марина отшвырнула гитару, струны жалобно взвыли. — Я унижаю себя! А ты, ты не унижаешь нас всех?! Зачем ты пришел? Что тебе надо?!

— Я пришел…

— Не надо, не договаривай! Ты пришел сказать Лене, что ты любишь ее, так? И что все скоро наладится, так? Что заберешь ее в Москву, а со мной разведешься! — Марина была на грани истерики. Ее руки дрожали, голос надрывно звенел. — А потом ты бы все то же самое сказал мне, да? Что ты любишь только меня и что она — простое увлечение, да? Что у нас будет счастливая семья! И все снова пошло бы, как раньше! Две дуры вместо одной — всегда лучше! Есть выбор!

— Марина!  — Ну что «Марина»?! Лена, скажи ты этому кобелю, что у него теперь нет ни Солнечного Зайчика, ни Малыша, ни Золотой Рыбки! Ни одной! Или у тебя еще кто-нибудь есть? — и она зло рассмеялась.

Игорь закрыл лицо рукой. Ленке стало его жаль. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой и совершенно чужой. Случайной прохожей заставшей семейную сцену.   Она схватила сумку и побежала к выходу.   На кухне чужой квартиры остались двое. Муж, униженный, раздавленный, поникший и осунувшийся от навалившихся на него проблем, которые он не в силах был преодолеть. Жена, издерганная, заплаканная Золотая рыбка, уставшая выпутываться из сетей, которые расставляла ей жизнь. Он подошел к ней сзади и обнял за плечи. Она быстро обернулась и уронила голову ему на грудь:

— Игорь, за что! Ну за что ты так со мной! Ведь я тебя люблю!

— Ну-ну. — поглаживая жену по голове, успокаивал Игорь, — все кончилось. Прости меня. Я тоже тебя люблю. Ты лучшая.

Глория Мур

 

 

Добавить коментарий

Статьи