Истории от Глории

Истории от Глории

Я называю эти короткие истории — «глорики». Маленькие, без особого содержания картинки. То, что запомнилось мне. То, что не вошло в путевые заметки по причине «неважности». Но терять их не хочется, потому что вот из таких маленьких моментов и состоит наша жизнь. Поэтому я буду делиться ими здесь, на этой страничке. И буду рада, если вам они понравятся.

Подмосковье

Как мы Диму подвели

Мы живем в маленьком подмосковном городке. У нас яркая машина. Заметная. Красная с черным. Удивительно, но в наших краях есть еще одна – точно такая же. Марка, цвет, вставки черные. Об этом нам рассказал местный автослесарь. Так вот, та машина, которая — наш клон — наверно, принадлежит местному авторитету. Потому что на дорогах нас пропускают, и радостно гудят.

В кои-то веки нам удалось припарковаться у самого входа в Торговый центр. Там обычно все занято. Но мы приехали рано. Места были. Мы заняли свободное и пошли в магазин.

Выхожу из машины и вижу картинку – мама с двумя девочками, наряженными, как куклы, ждет кого-то на площадке перед входом. Улыбается мне и машет, как родной.

Меня постоянно путают. Я похожа. Везде и всюду. На личность по имени: «какая-то актриса, или певица… ну как ее, не помню». Однажды по прилету в Испанию я даже попала под вспышки камер папарацци. Поближе подошли – поняли, что ошиблись. Фотки не прислали, объяснений не дали. В общем, к таким приветствиям на улице от незнакомых людей я отношусь, как к издержке своей детской мечты. Вот была же дура – мечтала, чтобы меня узнавали на улицах. Будьте осторожны со своими мечтами. Они сбываются, блин.

Тетеньке у магазина я тоже улыбнулась. Ну а как иначе? Невежливо делать оловянные глаза, когда вам так рады.

Мы купили, все, что надо. Прошел примерно час. Выходим. Милый заводит авто. Вдруг открывается задняя дверь. В салон залезает одна из девочек-куколок. На сиденье ставятся сумки. Тетенька радостно улыбается и пропихивает в двери второго ребенка. Я ошалело поворачиваюсь: «Вы кто?!» Дети начинают нервничать и кричать «мама». Третьей в салон уже намеревается втиснуться их пышнотелая мать.

— Мы не такси, – снова пытаюсь объяснить я.

— Здравствуйте! – радостно говорит мне дама. — А где Дима?

— Здрасте. Какой Дима! Не знаем Диму!

— Но мы с Димой договорились.

— А мы здесь при чем?

— Но Дима сказал…

И еще несколько междометий, не ложащихся в текст. После чего становится ясно, что мы их не повезем.

Дети начинают орать. Я настаиваю на покидании автомобиля пришельцами.

Обиженные, что не едут, они вылезают из машины.

Вдогонку женщина осуждающе говорит:

— А вот с Димой всегда можно договориться! Да! – и обиженно трясет кудряшками.

Дети смотрят на нас, как на монстров. Будто бы мы съели этого Диму. Потрясенные, мы уезжаем со стоянки. И уже больше никогда не паркуемся у входа. Мало ли, вдруг Диме передали, как мы опорочили его честное имя.

А последняя фраза, брошенная нам дамочкой, теперь стала семейной. На случай, когда с кем-то трудно договориться.

 

Остров Бали (имена изменены, любое совпадение считать случайным)

Варенька

Она тонкая, почти невесомая. Движения – как у комара – порывистые и в тоже время незаметные. Она подолгу зависает взглядом в пространстве, прежде, чем ответить на вопрос. Пауза затягивается, собеседник чувствует себя неловко, но Варенька этого не замечает. Глаза почти бесцветные. Смешной ежик на голове. Нос картошкой. Варенька улыбается, и становится похожа на Ежика из мультика «Ежик в тумане». Трогательная. Сочетание сланцев, ситцевого сарафана, спортивного рюкзака за спиной блуждающей улыбки. Впрочем, на острове Бали Варенька — персонаж вполне узнаваемый. Здесь все расслаблены и улыбчивы. Типичная ситуация: Вареньку останавливает полицейский. Она без шлема. Она притормаживает. И пока полицейский идет к ней, снова давит на газ и уезжает. На лице улыбка. Полицейский смотрит вслед и останавливает следующего. Ему лень догонять нарушительницу.

Тина

На Бали рай для художников. Их здесь больше, чем картин в Третьяковской галерее. Тина – одна из них. Рассматривает меня с любопытством, пристально. Чувствую себя пришельцем рядом с аборигенкой.  Нос — пуговка, острые зубки. Косметики  нет, глаза серые в крапинку. Они широко открываются, когда она слышит, как я заказываю свиные ребрышки. Замирает, пытаясь осознать происходящее…. Она и правда, считает меня инопланетянкой, причем кровожадной. Здесь, на Бали, почти все соблюдают  вегетарианство. По крайней мере, среди интуристов.  Тина смотрит на меня взглядом, в котором смешиваются ужас, восхищение и жалость одновременно. Мне смешно, но я из уважения сохраняю серьезность. Пытаюсь себе представить Тину в Москве, и понимаю, что шансов выжить у нее нет.

Ландыш

Вообще-то ее имя Ландус. Но Ландыш привычнее и благозвучнее. Ландыш – наша соседка на Бали. Она маленькая, верткая, лет 50. Тараторит пискляво, смешно коверкая английские слова. Ее муж, Мартин, большой, медлительный француз в первый же день по секрету сообщает нам, что индонезийцам верить нельзя. Учитывая, что он женат на индонезийке уже 17 лет, он знает о чем говорит. Улыбчивая Ландыш лишь единожды выказывает свою темную сторону – когда получает  деньги за аренду дома. Лицо ее становится жадным и жестким. Но вот деньги спрятаны, на лице снова улыбка. Почти каждый день мы слышим, как маленькая Ландыш отчитывает большого непутевого Мартина за мелкие провинности. Он только виновато басит в ответ.

Дед  Кетут

Черный, тощий, беззубый.  В  рваной одежде, босой. Копается в грязи рисового поля целыми днями. Кажется, ткни – и рассыплется. А гляди-ка, целый день трудится, как юноша. Смотреть ему в глаза жутковато. Кетут вообще мало похож на человека.  Лицо не выражает вообще ничего. Вот он где – инопланетянин. Похоже, он не ест, не пьет и не спит. Он – часть этого поля. Может, он тут и родился.

Маша

Маша – бывшая модель. Замужем за иностранцем, живет на Бали уже давно. Залита балийским менталитетом по самые кончики ушей. Туманный взгляд, заторможенные движения. Улыбка Будды на лице. Под ногами ползает ее годовалый малыш. «Маша, смотри, он  что-то подобрал и ест!» Маша, не глядя, машет рукой: «Пусть ест, он все время что-то там подбирает». Заметим, мы не в горах Швейцарии, где все, включая асфальт, экологически чистое. Мы в махровой Азии, в ее самой суровой части – в Индонезии. В этом «пусть» заключен весь менталитет местного русского населения. Русское «авось», похоже, на Бали стало девизом жизни. У них здесь это называется помощью духов. И ведь выживают!

Глория Мур©

Добавить коментарий

Статьи