Горный Алтай

Эти заметки были написаны в 1999 году. Тогда ездила в горы каждое лето, и не подозревала, что это была последняя в 20 веке поездка, и я не увижу Алтай многие годы…Я так и не знаю, когда мы свидемся с моей малой родиной…Но любовь к этим красотам навсегда поселилась в моем сердце. А пока мне остается только ностальгия…a

КОНИ

Когда я выбирала конный маршрут, эта часть путешествия представлялась мне чем-то вроде приятной прогулки верхом в компании веселых друзей. Вокруг горные пейзажи, цветы, прекрасные сильные животные… На деле все оказалось иначе. Надо сказать, что лошадей я видела несколько раз в жизни, не говоря уже о том, чтобы сидеть в седле. Когда ко мне подвели белого красавца Тамерлана, я поняла, что приятная прогулка отменяется. Огромное животное, навьюченное поклажей, фыркало, переступало ногами и недружелюбно поглядывало в мою сторону. Ничего хорошего этот взгляд не предвещал. С помощью проводников я взгромоздилась на коня, и мне показали, как им управлять. Объяснили, что самое главное — не бояться. Лошадь чувствует страх седока и может понести. Педали тормоза не было. Стремена, повод, кнут… Кошмар. Я боялась, что Тамерлан тут же меня сбросит, укусит за ногу, лягнет, вырвет из рук удила …
Мы выстроились друг за другом на тропе и начали подниматься в гору. Ощущения, надо сказать, очень острые: узенькая тропа, идущая по краю осыпи, а внизу — пропасть и река. Конь все время спотыкается о камни, которые срываются с обрыва… В общем, первые часа два я находилась в состоянии, близком к коматозному. Слава Богу, понести лошади не могли — просто места не было.
А потом мне неожиданно понравилось. Понравилось и чувство опасности, и ощущение слияния с животным, несущим меня на своей спине. Я наконец стала оглядываться по сторонам и поняла, что ничего красивее в своей жизни не видела. Альпийские луга с совершенно безумными красками цветов, темный мрак таежных зарослей и яркая зелень прибрежных лесов, необыкновенный цвет воды в реке — голубой с перламутром, такой яркий, что кажется просто нереальным. Такие реки и леса я видела только на картинках в детских книжках и всегда считала их вымыслом художника. Но — все это было перед глазами и приходилось верить.
Было еще кое-что особенное в конном путешествии. На третьем часу пути все части тела, соприкасающиеся с конем, пришли в абсолютную негодность. Привыкшая к мягким стульям и удобным креслам пятая точка превратилась в камень в форме седла; ноги, застрявшие в стременах, затекли так, что каждое движение причиняло нестерпимую боль; плечи заныли; на руках появился след от повода… Хотелось слезть с коня, плюнуть на все и вернуться на базу. От мысли, что впереди еще пять часов пути, становилось тошно. Я чувствовала себя настоящим кентавром — нижняя часть туловища приросла к лошади. Женская половина нашей группы спешилась и вела коней на поводу. Я этот момент упустила и теперь ежеминутно выслушивала одобрительные и восхищенные моим мужеством приветствия сильной половины. Им было невдомек, что спуститься на землю я была уже просто не в состоянии, впрочем, как и идти пешком.
Только к вечеру, когда уже стемнело, мы добрались до цели нашего путешествия — к озеру Кучерла. Совершенно дикие места, красивейшее озеро, база в старорусском стиле — резные окна и двери, русские печки в домиках. И удивительно теплый прием. Нас приняла как родных. Туристов в этих местах мало — добраться можно либо по тропе, либо вертолетом. Ни линий электропередачи, ни телефонов, ни телевизоров. Глухой таежный край, куда приезжают на охоту богатые дяденьки, да еще забредают иногда любители конной езды вроде нас.
Ужинали стоя — никто не присел ни на минуту. Все-таки седла могли бы быть и помягче.

БЕЛУХА

На следующий день мы отправились к подножию самой высокой горы Алтая — Белухе. До нее предстояло идти два дня, с ночевкой в горах.
Утром тронулись в путь. Коней связали вереницей и повели отдельной тропой — верхом ехать было опасно — тропа была сильно разрушена. Туристы двинулись пешком. Пять часов подъема в гору показались нам вечностью. Воды не было. Реки и ручейки каким-то чудом огибали наш маршрут. Солнце палило нещадно. Из этого пешего путешествия я сделала два вывода. Первое — человек удивительно выносливое животное, особенно женщина. И второе — передвигаться на четырех конечностях гораздо удобнее, чем на двух. Одно дело идти по тротуару, и совсем другое — лезть в гору по огромным каменным валунам.
Когда мы поднялись на высоту 2500 метров, я опять отличилась. Пить хотелось нестерпимо, а на пути попалось небольшое болотце. И хотя Василий, наш проводник, предупредил: «Не пей, козленочком станешь!», я все же сделала несколько глотков, выплюнув какого-то головастика. Через несколько минут предсказание сбылось, и я заблеяла, что меня тошнит. К тому моменту мы добрались до цели  — чистого ручья — и разбили лагерь. Откачивала меня общими усилиями. Я выпила, наверное, ведро раствора марганцовки, водку с перцем и штук семь таблеток. Помогло. Наутро была как новая.
А на следующий день мы снова ехали верхом. На перевале Кара-Тюрек(высота 3600 метров) одного из моих спутников сбросила лошадь. Тропа, ведущая на перевал, проходила по самому краю пропасти. От высоты  кружилась голова — река внизу казалась узенькой ленточкой. Дорогу  прямо преграждал огромный снежник. Чтобы не идти над обрывом, мы решили пройти по снегу. Первая пара всадников легко преодолела преграду, а третий замешкался на середине. Конь неожиданно поскользнулся, сбросил всадника в сугроб, а сам, упав, и усевшись на зад, скатился со снежной горы к самому обрыву, чуть-чуть не сорвавшись в пропасть. Перепуганные, мы спешились и осторожно провели коней над пропастью. А когда достигли вершины Кара-Тюрека, я поняла, зачем люди ходят в горы. Раньше мне не давал покоя вопрос — на кой черт народ лезет на гору, когда ее можно обойти? Ощущение, охватывающее человека, стоящего на вершине, не поддается описанию. Красота горного пейзажа захватывает все ваше существо, чувствуешь себя одновременно и мелкой песчинкой Вселенной, и властелином мира…
Говорят, на Белухе сходятся энергетические меридианы Земли, и еще говорят, что где-то здесь находятся ворота в легендарную Шамбалу, описанную Рерихом. В общем, с Белухой связано множество легенд и мифов — древних и современных. Сюда ежегодно стекается масса туристов — как обычных, так и последователей учения Рериха — именуемых на местном наречии «рерихнутые». Они молятся у подножия горы, ходят «по следам» своего Учителя, складывают каменные пирамидки и повсюду оставляют свой фирменный знак — три кружочка, заключенные в треугольник. Ищут таинственную и по легенде доступную лишь избранным страну Счастья.
Не знаю, как на счет Шамбалы, но то, что Белуха действительно необычное место, я убедилась на собственном примере. Многочасовая усталость и измождение после труднейшего перехода и горных перевалов улетучилась как по мановению волшебной палочки, едва мы достигли озера Акем у подножия Белухи. Хотелось бегать, прыгать, петь и кричать, энергия била через край, настроение поднялось и мы чувствовали себя просто детьми. Какая-то удивительная беззаботность и радость, легкость во всем теле. Мы купались в ледяном озере, бегали по берегам и веселились, как школьники. За два дня под Белухой у всех зажили порезы, ушибы и синяки, полученные в походе. Кони, сбившие о камни ноги в кровь, через два дня были абсолютно здоровы. Так что в легендах о Белухе все-таки есть что-то от истины.
В последний день нашего  конного похода начался дождь, который, кстати, так и не кончился в ближайшие десять дней. Но нам, бывалым уже туристам, погода была нипочем — мы лихо спускались с последнего перевала верхом, на равнинах пуская коней то рысью, то галопом. Я уже сроднилась со своим Тамерланом и мне казались смешными мои первоначальные страхи. Было жаль расставаться с умными красивыми животными, вынесшими на своих хребтах глупых «чайников»-туристов из всех походных передряг. Жаль было покидать и наших проводников — алтайцев Васю с Геной — таких по-восточному мудрых и терпеливых ко всем нашим дурацким вопросам и нелепым капризам. Но всему приходит конец, и мы вернулись на базу, попрощавшись с нашими новыми друзьями. Впереди у нас еще было десять дней путешествия по воде.

СПЛАВ

02aПервое, что получает турист-водник на базе — это шок. Записывая фамилии в маршрутный лист, инструктор переспрашивает: «Еще раз — как фамилия покойного?» Шутки у водников своеобразные. Считается долгом части напугать туристов перед сплавом так, чтобы они впали в полуобморочное состояние.
—    Как?! Вы пойдете через порог «Акемский прорыв»? (Многозначительное молчание. Инструкторы мрачно переглядываются). Ну, ребята, вы смелые люди. В прошлом году там…
И начинаются страшные истории. Один старается перещеголять другого жуткими подробностями. После прослушивания двух-трех рассказов об Акемском прорыве сломались даже самые мужественные члены нашей группы. Завидев в глазах «чайников» ужас перед предстоящим путешествием, наши инструкторы удалились с чувством выполненного долга. Через пару часов мы получили полное обмундирование и инструктаж.

Указания о том, как вести себя на воде, сводились к следующему: ни в коем случае не выпускать весло из рук, если тебя смоет, держаться в воде как можно ближе к перевернутому плоту и не дышать под водой. Экипировка состояла из спасательного жилета, хоккейной каски с надписью «Спартак» и резинового костюма.

В идеале водники должны идти на сплав в специальных гидрокостюмах. Но это очень дорогое удовольствие, поэтому мы облачились в миленькими комбинезоны и куртки, предназначенные для химзащиты. Прибавьте к этому жилеты и каски — картина получается незабываемая. Я чувствовала себя астронавтом на Луне. В таком снаряжении совершенно было невозможно двигаться по берегу — делаешь один шаг в минуту, зато в лодке сидишь относительно в тепле и сухости. Слабая половина нашей группы выглядела в этих нарядах особенно выразительно — размер костюмчиков превышал все мыслимые нормы в два-три раза. По признанию одного из моих спутников, любая женщина в ОЗК(так называется резиновый костюм) выглядит очень эротично. Исключительно потому, что за объемами резины мужское воображение может нарисовать практически любые формы. Пришлось нам удовольствоваться этим сомнительным комплиментом и облачиться в новую одежду.
Следующей неожиданностью оказалось, что на «рафте»(большая резиновая лодка) абсолютно не за что держаться, кроме весла. А волны на порогах нам обещали до шести метров высотой. Короче говоря, когда мы загрузились и «вышли в море», состояние наше было гораздо хуже, чем в начале конного маршрута. Мрачные шутки типа : «Ну что, выкурим по последней сигарете», или «Если что — считайте меня демократом» — были очень популярны. Никто не смеялся. Все усиленно работали веслами и старались усесться поустойчивей.
Акемский прорыв оказался довольно средним порогом. Нас, конечно, основательно потрясло, но оба плота прошли порог удачно, а главное, исчез страх. Мы научились управлять лодками и весело рубили воду веслами. Нам повезло — за несколько дней до нашего путешествия в Катуни упала вода.
После «прорыва» мы разбили лагерь и остановились на дневку. Дождь, зарядивший два дня назад, не прекращался. Мокрые с головы до ног, несмотря на резиновую защиту, мы безуспешно пытались высушить свои вещи. Вечером соорудили туристскую баню. Делается это так. Разжигается огромный костер, который поддерживается несколько часов подряд. Угли от костра обкладываются камнями в виде печи. И она топится еще несколько часов, пока камни не раскалятся. Затем сооружается деревянный каркас, на который натягивают тенты от палаток. Получается что-то вроде домика с печкой внутри. А дальше все как в обычной русской бане: на камни льют кипяток и парятся вениками. После парной выбегают купаться в ледяную Катунь. Поскольку жизнь туристской бани недолговечна — камни быстро остывают — парятся все вместе, как в старину, безо всякого разделения полов.
За следующие несколько дней мы прошли еще несколько серьезных порогов и получили настоящее водное крещение. Сознание того, что твоя безопасность, а может быть, и жизни друзей зависят от того, как ты будешь работать на плоту, сильно подстегивает. Плот — одна команда, и каждый должен работать. Только в этом случае порог может быть пройден удачно.
Дождь не переставал. Вода в Катуни поднялась на тридцать сантиметров. Впереди оставался только один сложный порог.

ШАБАШ

Туристская легенда гласит, что первопроходцы-водники, прошедшие этот порог, окрестили его крепким русским словом на букву «П», означающим полный крах и предел человеческих возможностей. Официальные лица, те, что оставляли карту Катуни, понятно, это название не приняли. И тогда родилось имя «Шабаш».
Мы, как обычно, остановились перед порогом на разведку. Вернувшись, наши инструкторы заявили, что женщины обойдут порог по берегу — слишком большая вода и опасность переворота. (Забегая вперед, скажу, что идущие позади нас новосибирцы все же перевернулись, правда, без последствий). Наши женщины, прошедшие до этого коней, огонь, воду и прочее,  услышав заявление инструктора возмутились . В итоге, после долгих пререканий половина дам была отправлена пешком, а другая взята на борт.
С берега порог выглядел совсем не страшно. Другое дело смотреть на него с воды. В первые же секунды после входа на первую ступень «Шабаша» я пожалела, что не привязана к плоту руками и ногами. Вода просто кипела, валы волн достигали шестиметровой высоты. Лодку кидало, как щепку, заливало водой и крутило в воронках. Держаться было нельзя — нужно было работать веслом, чтобы не потерять скорость. Вторая ступень оказалась еще сложнее. У инструктора выбило волной весло, и оно ушло куда-то под лодку, плот потерял управление и развернулся на сто восемьдесят градусов. Откуда-то сбоку ударил мощный столб воды.

Меня смыло.Очень странные ощущения. Все, как пишут в книжках. Время резко замедлилось. Я увидела медленно надвигающуюся волну, которая подхватила меня как мышонка и вылила за борт. Я очень медленно успела ухватиться левой рукой за какую-то веревку на борту. Вспомнила команду — не отпускать весло, зажала его крепче в правой руке. Но сил не хватило, левая рука соскользнула с веревки, и я очутилась в воде. В следующее мгновение другой вал ударил меня в спину, поднял и забросил назад, в плот. Удивительнее всего было то, что я все время оставалась абсолютно спокойна — тут же начала помогать выгребать нашей команде. Через минуту, показавшейся мне длиною в день, мы уже причаливали к берегу — страховать следующий плот.
На берегу, очнувшись от потрясения, я сделала еще одно открытие. Я поняла, ради чего люди покоряют горные реки. Я получила такой мощный выброс адреналина в кровь, такой приток сил от осознания того, что переборола себя и свой страх! Это можно сравнить с полетом наяву. Впрочем, слова бессильны в описании горного сплава — это нужно пережить самому.

ВЕСЕЛАЯ ПОЛЯНА

Следующей нашей стоянкой стала Веселая Поляна. Свое название она получили на дремучие двухметровые заросли конопли по берегам реки. Причем, как утверждают знатоки, конопля эта ни в чем не уступает мировым наркоманским стандартам.
Наркоманов среди нас не было, но по старой туристской  традиции все бросились на сбор травы. Те, кто курит, быстренько забили  «косячки» и попробовали «словить кайф». Особенно нас удивила реакция одного из скептически настроенных членов нашей группы. Выкурив «косяк», он заявил, что анаша его никак не берет, уселся на камень на берегу и обиженно замолчал. Четыре часа просидел! Другие смеялись, как сумасшедшие. Поистине веселая поляна. Некурящим была предложена «жареха» — блюдо из жаренной на масле конопли с сахаром. Довольно вкусно. И безумно смешно! В общем, веселились мы два дня. Хорошо, что пришлось покинуть это злачное местечко, а то неизвестно, чем бы все это кончилось.

КОНЕЦ СВЕТА

11 августа, в день обещанного миру конца, мы высадились в поселке Чемал, чтобы прикупить съестного. Поселок этот стоит на высоком берегу Катуни так, что приставшие плоты можно увидеть только вплотную подойдя к краю обрыва. Шел дождь. Мы, вымокшие сверху от дождя и снизу от речной воды, решили не снимать своего обмундирования при походе в магазин. Так было теплее.

Побросав в кучу жилеты и каски и оставшись в своих ОЗК, мы двинулись в деревню. Первый же селянин, ехавший нам навстречу на велосипеде, с велосипеда упал. В общем-то удивиться было чему. Группа людей в костюмах химзащиты медленно продвигалась по поселку. Резиновые капюшоны, калоши, куртки, штаны, заросшие мужские лица… Чужие в поселке в диковинку, а чужие в химзащите в день конца света… У продавщицы в сельпо просто отпала челюсть, когда я вошла в магазин и попросила взвесить халвы. В общем, наделали мы в деревне переполоха, прежде чем выяснилось, что мы обычные туристы.

***
Возвращение в цивилизацию было болезненным. За три недели привыкшие к горному воздуху, зеленой листве и чистой воде, мы с трудом вдыхали городской смрад и мрачно вглядывались в серые коробки зданий. Мысли о возвращении к привычной жизни с ее суетой и проблемами удручали. Все приуныли. Не хотелось расставаться со вновь приобретенными друзьями, не хотелось думать, что на свете есть другие проблемы, кроме того, чтобы не упасть в пропасть, не вымокнуть под дождем и вовремя сварить на костре ужин. Мы обменялись адресами и телефонами и дали друг другу клятвы, что обязательно сюда вернемся. Вернемся, чтобы ощутить себя человеком — частью удивительного мира по имени Природа.

Глория Мур, 1999 год

Поделиться с друзьями

Добавить комментарий

Войти с помощью: